Обреченность бунта Серпико подчеркивается в картине всей системой ее выразительных средств. «Полицейская» атмосфера прекрасно передана оператором Артуром Орницем. Запоминаются просторные кабинеты, длинные гулкие коридоры «инстанций», снятые снизу и оттого еще более внушительные фигуры власть имущих всех рангов, стерильная белизна больничной палаты, на фоне которой особенно темным и скорбным кажется измученное лицо героя. Музыка Микиса Теодоракиса, вначале легкая, мажорная, по мере развития событий становится грустной, щемящей, хватающей за душу.
Фильм — еще до титров — начинается кадрами раненого Серпико, которого везут на каталке, и кончается Швейцарией, куда он скрылся от мести бывших товарищей по службе и где не расстается с единственным надежным защитником — огромным псом. Между этими двумя драматическими точками и развертывается действие, в общем знакомое американцам по газетной хронике: приход Серпико в полицию, первые столкновения с коррупцией, безуспешные попытки привлечь к ней внимание начальства и — как последнее средство — обращение к прессе.
Но в центре внимания режиссера не события, хотя он строго придерживается фактов, а исследование характера героя. И С. Люмета и сценаристов Уолдо Сол-та и Нормана Уэкслера в первую очередь интересует, как сформировался этот мужественный молодой человек, не побоявшийся, подобно герою романа Мак-Ги-верна, пойти один против всех. Фрэнк Серпико предстает перед зрителями в облике типичного хиппи. Заросший волосами, прикрытыми вязаной шапочкой, в куртке с бахромой и рубахе с засученными рукавами, в мятых, гармошкой спадающих на ботинки брюках, покуривающий сигареты с марихуаной, он ничем не напоминает бравых, застегнутых на все пуговицы, подтянутых блюстителей порядка в традиционных голливудских фильмах.
|
Обреченность бунта 
