Поражает, что на протяжении длинного фильма Лилиана Кавани умудрилась не показать народа Неаполя, не считая мелодраматических или безжизненных масок, вроде «неаполитанской девственницы» и ее жадного отца или княгинь и графинь, цинично заявляющих американцам, что раньше все они были фашистками, но теперь все как одна — антифашистки. Пожалуй, единственный жизненный персонаж — неаполитанец Эдуардо Мац-цуло, вожак каморры, с типично неаполитанской ловкостью желающий заработать на богатых американцах; этот хитрец продает генералу Корку на вес захваченных во время «Четырех дней» немцев, требуя оплатить их содержание. Вот и все упоминание в фильме об этом героическом народном восстании; можно подумать, что 279 гитлеровцев взяла в плен каморра, а не восставший народ...
В этом жестоком, в своей сущности антигуманном фильме есть отдельные точные наблюдения, но нет исторической правды. Автор этих строк ходил но улицам полуразрушенного Неаполя в те же дни, что и Малапарте с Джимми из Огайо, видел те же картины голода и нищеты, надписи «Осторожно, мины!» и «Только для вооруженных сил», видел голодные глаза проституток и беспризорных, толпившихся перед американскими солдатскими клубами. Действительно, одну оккупацию сменила другая, пусть менее опасная: американцы были поглощены развлечениями и бизнесом и никого не трогали, даже фашистов и бандитов. Они сразу нашли общий язык со спекулянтами и каморрой, продавалось и покупалось абсолютно все — от сигарет до танков, однажды украли трамвай и даже пропал на рейде пароход, груженный сахаром...
|
Общий язык 
