С такой оценкой вряр ли согласится сам режиссер, который в одном из своих интервью по поводу «Истории обыкновенного безумия» заявлял: «Этот фильм — комедия, даже если на первый взгляд он и не похож на нее. Можно быть смешным, даж< живя на мусорной свалке». И далее он постарался провести мысль, что лишь на «дне» общества сохранились рудименты человечности и уважения к себе подобным.
Предположим, что это так. Но, во-первых, очевидно, что человечность здесь сведена к сугубо физиологическим отправлениям человеческого организма, то есть к тому, что роднит человека с животным миром, а не отличает его, делая ч e л о в e к о м — в высшем смысле этого слова. Во-вторых, сама человеческая сущность, и в том числе интеллект, здесь не выполняет присущих ему функций. «Отключенный» за ненадобностью и подавленный стихией материально-телесного «низа» интеллект понят здесь как действительно трагическая судьба интеллектуала, оказавшегося в положении изгоя или намеренно ставшего в эту позу.
И еще одно замечание. Отчуждение интеллекта проявляется по-разному, в том числе и как разрушение синкретического характера культуры, извечного единства добра и красоты, как отрыв эстетических оценок от этиче ских норм, что характерно для нынешнего состояния западной культуры. Отрыв и противопоставление «красивого» и «доброго», когда оказывается возможным восхищаться «недобрым», но «красивым», влечет к трагедик интеллекта, его изоляции, а в конечном счете и к его отмиранию. Тогда-то и становится возможным с сугубо эстетической точки зрения наслаждаться, как.это делает Феррери, картинами зла и извращений. А отсюда полшага до «искусства безобразной души», пришествие которого предсказывал еще Фридрих Ницше...
|
Отчуждение интеллекта 
